Рита учится справляться с вечерними тенями и звуками в своей комнате, вспоминая простой секрет спокойствия. Рядом остаются мамина близость, мягкий свет ночника и её любимый игрушечный медведь Топ.
— Ма-а-м! — позвала Рита, едва мама Лида прикрыла дверь. — На стуле сидит кто-то огромный! Я не могу заснуть!
Рите было четыре года, и она очень хотела научиться засыпать в своей комнате. Не так, чтобы мама приходила десять раз: поправит одеяло, принесёт воды, посмотрит в шкаф, а потом опять придёт. Рита даже решила: сегодня она позовёт маму только один раз. Но в темноте её жёлтая кофта, брошенная на спинку стула, стала похожа на длинноухого великана.
Мама Лида вошла, включила маленький свет у двери и подняла кофту. Великан сразу сделался обыкновенной кофтой с одним рукавом, который волочился по полу. Рита хихикнула, но ненадолго. Мама уложила кофту на полку, поцеловала Риту в лоб и вернулась в свою комнату — совсем рядом, через короткий коридор.
Рита натянула до носа одеяло с зелёными полосками. Из-за занавески на потолке вдруг закачалась тёмная ветка. Она двигалась туда-сюда, будто хотела пощекотать Риту прямо сверху. Сердце у Риты застучало быстро, как маленький мячик по лестнице. Она уже открыла рот, чтобы снова крикнуть, но всё-таки выбралась из-под одеяла и выглянула в окно.
За стеклом качалась настоящая ветка яблони. А на потолок падала её тень. Рита задвинула занавеску обеими руками — и ветка исчезла. «Это не ветка в комнате, — подумала она. — Это тень пришла из окна». От этой мысли стало чуть свободнее в груди. Рита легла обратно и крепко обняла своего медведя Топа.
Но тут в стене что-то глухо стукнуло: тук... тук-тук. Рита села. Медведь Топ тоже сел у неё на коленях, потому что Рита держала его за круглое пузо. «Наверное, в стене живёт стучатель», — подумала она. И на этот раз позвала маму: — Мам, пожалуйста, иди.
Мама Лида пришла сразу. Она прислушалась, и опять: тук-тук. Потом на кухне тихо щёлкнуло. — Это остывает труба после горячей воды, — сказала мама. — Дом иногда так делает, когда все умылись. Рита прижала ладонь к стене. Труба была просто стеной: твёрдой и спокойной. Никакого стучателя там не оказалось.
— Мне всё равно трудно, — призналась Рита. — Когда темно, вещи становятся не такими. Мама присела рядом с кроватью. — Давай придумаем твой короткий вечерний секрет, — сказала она. Она поставила на тумбочку синий ночник с матовым колпачком. Свет от него не разгонял всю темноту, но делал видимыми стул, шкаф и край ковра.
Рита сама устроила Топа у подушки, чтобы медведь смотрел на дверь. Потом она расправила одеяло и сказала: — Ночник светит, Топ сторожит, а я дышу. Мама показала только один раз: вдох носом — будто нюхаешь тёплую булочку, и выдох ртом — будто остужаешь чай. Рита сделала так три раза. На третьем выдохе её плечи опустились.
— Я буду в своей комнате, — сказала мама Лида. — Утром загляну к тебе первой. Рита кивнула. Мама ушла, оставив дверь приоткрытой ровно на ладошку. Рита смотрела на синий свет ночника и слушала дом. Где-то далеко зашуршала вода в трубе, но теперь это было похоже не на стучателя, а на то, как дом укладывается поудобнее.
Вдруг возле шкафа выросла тёмная полоска. Рита замерла, и зов уже подпрыгнул у неё в горле. Но она заметила: полоска начинается у её тапочка. Это тапочек заслонил свет ночника. Рита не стала звать маму. Она медленно потянулась ногой, отодвинула тапочек под кровать и взяла Топа за лапу. Потом прошептала: — Ночник светит, Топ сторожит, а я дышу.
Первый вдох получился короткий. Второй — ровнее. На третьем Рита услышала, как за стеной мама Лида перелистывает страницу книги. Мама была рядом, комната была на месте, стул оставался стулом, а шкаф — шкафом. Рита улыбнулась Топу, подтянула одеяло до подбородка и закрыла глаза.
Утром мама Лида заглянула первой. Синий ночник ещё стоял на тумбочке, а Топ лежал у Риты под боком, чуть-чуть помятый от крепких объятий. Рита открыла глаза и сказала: — Я не звала тебя десять раз. Я сама вспомнила секрет. Потом она обняла маму и побежала показывать Топу, как светло бывает в комнате утром.