Лера и карманный лучик

— Я ещё не хочу спать! — сказала Лера и высунула нос из одеяла. За окном тихо покачивалась занавеска, а на стене лежал золотой прямоугольник вечернего света. Мама улыбнулась, поправила Лере подушку и ответила: «Тогда давай сначала уложим спать весь сегодняшний день».

В тот день Лера ехала с мамой по длинной дороге, где просторное небо соединялось с далёкими полями. За окном проплывали деревни, мосты и высокие травы, а солнечные пятнышки прыгали по стеклу. Лера смотрела на них, не моргая, и набирала в ладошку воображаемые лучики, чтобы ничего не забыть.

Вечером они остановились в маленьком домике у дороги, где пахло деревянными полами, мятным чаем и чистым бельём. Лера сняла дорожные сандалии, но сон даже не подумал приходить. Она достала из кармана один настоящий солнечный лучик — тонкий, тёплый и совсем не колючий — и положила его на ладонь.

Сначала Лера решила показать лучику домик. Они прошли мимо круглого стола, плетёной корзины и окна, за которым июльский простор медленно темнел. Лучик скользил по стене, заглядывал под стул и рисовал на полу светлую дорожку, будто приглашал Леру ещё немного погулять. Он задержался на медной дверной ручке, на чашке с мятным запахом и на полосатом коврике у кровати, и от всего этого домик показался Лере ещё уютнее.

Потом Лера услышала, как за окном шелестят травы. Она накинула лёгкую кофту, взяла маму за руку и вышла на крыльцо. Вокруг было широко-прешироко: поле дышало зеленью, дальняя дорога блестела, а над ней один за другим зажигались первые спокойные огоньки. Воздух был прохладнее, чем днём, и пах пылью, травой и чем-то сладким, будто поле приготовило для ночи свой тихий чай.

Лера подняла лучик к небу и спросила: «А ты тоже не хочешь спать?» Лучик дрогнул, стал чуть мягче и осветил мамину ладонь. Мама сказала, что даже свету нужен отдых, иначе утром он не сможет ласково разбудить окна, листья и дорожные пылинки.

Лера положила солнечный лучик на подоконник. Он стал похож на узкую золотую ленточку и больше никуда не торопился. Лера умыла лицо прохладной водой, надела пижаму и забралась под одеяло, которое было лёгким, как облако над полем. Она оставила край шторы чуть приоткрытым, чтобы лучику было видно кусочек тёмного неба и чтобы утром он легко нашёл дорогу к окну.

Мама села рядом и стала считать не овечек, а тихие звуки путешествия. Ш-ш-ш говорили травы, у-у-у отвечала далёкая машина, тик-так дышали часы, а потом всё это постепенно растворилось. Лера вдохнула запах чистой подушки, медленно выдохнула и почувствовала, как руки и ноги становятся тёплыми и тяжёлыми.

— Теперь можно спать, — сказала Лера, уже почти во сне. Лучик на подоконнике погас, но его тепло осталось в комнате, в одеяле и где-то у Лериного сердца. Мама погладила её по волосам, за окном стих просторный июльский вечер, и Лера поплыла по тихому сну вместе с дорогой, небом и золотым светом. Ей приснилось, будто далёкие поля бережно качают маленькие огоньки, а один из них тихо светится у неё в кармане.