Светлячок до самой кроватки

Тук-тук — постучали Митины лапки по деревянному крыльцу. Зайчонок остановился и посмотрел вдаль: за травяным холмом раскинулся широкий июльский простор, залитый тихим золотым светом. Ему очень хотелось домой, в свою тёплую кроватку, но дорожка уже пряталась в вечерних синих тенях. Тут рядом мигнул маленький огонёк.

— Не спеши, Митя, — прозвенел мягкий голос. Перед зайчонком плавно поднялся светлячок Лум, похожий на крошечную звёздочку. Он светил не ярко, а ласково, чтобы дорога казалась знакомой, и вечерняя тень у крыльца стала совсем не такой глубокой. Митя кивнул, поправил голубой шарфик и пошёл следом за зелёным огоньком.

Сначала они прошли по высокой траве. Стебельки тихо касались Митиных ушек, пахли тёплой землёй и полевыми цветами, а над головой медленно светлело первое вечернее небо. Лум летел невысоко, и его золотистый свет ложился на дорожку маленьким круглым пятнышком. Шаг — и пятнышко ждало впереди.

У ручья дорожка стала узкой и блестящей. Вода шептала о камешки: шур-шур, шур-шур, будто укачивала весь берег. Митя присел, коснулся лапкой прохладной воды и вздохнул. Лум подсветил плоские камни, и на каждом дрожала маленькая золотая искорка. Зайчонок осторожно перебрался на другой берег.

За ручьём начиналось большое открытое поле. В июльском воздухе там плавали лёгкие пушинки, и вдали темнела тонкая полоска леса. Тёплый ветер шевелил траву, словно показывал им тихую тропинку. Митя на мгновение остановился: поле казалось слишком просторным. Но Лум опустился рядом, и его свет мягко коснулся зайчонковой лапки.

— Я здесь, — сказал светлячок. Они пошли медленнее, ровно-ровно: шаг, тихий вдох, ещё шаг, спокойный выдох. Лум мигал в такт этим спокойным шагам. Вокруг не было ничего страшного — только трава, вечерний простор и далёкое сонное стрекотание. Постепенно Митины ушки расслабились, а лапки перестали торопиться.

Наконец впереди показался знакомый домик с круглым окном. На крыльце лежал мягкий коврик, нагретый за день, и пахло сухим сеном. Лум поднялся выше и осветил ручку двери, а Митя тихонько повернул её. Внутри было тепло, спокойно и совсем близко.

Митя снял голубой шарфик, поставил у двери маленькие сапожки и забрался в кроватку. Одеяло оказалось пушистым, подушка — прохладной, а лунный свет лёг на пол серебряной полоской. Лум завис у окна и мигнул один раз, потом второй, совсем тихо.

— Спасибо, Лум, — прошептал Митя. Светлячок ответил тёплой золотой точкой и остался сторожить ночь снаружи, под листиком. Его ровное сияние было видно Мите даже сквозь занавеску. Зайчонок закрыл глаза, вдохнул запах чистого одеяла и медленно выдохнул. В доме стало тихо-тихо, а его сон поплыл по мягкому июльскому свету.