Перед сном Марк слышит таинственный шорох под кроватью и решает не проверять его один. Вместе с мамой он находит простую, безопасную причину и спокойно засыпает.
Ш-ш-ш… — донеслось из-под кровати, как только Марк подтянул одеяло к подбородку. Он застыл и посмотрел на тёмную щель у пола. У стула стоял собранный школьный рюкзак: завтра снова в школу, и Марк хотел уснуть пораньше, чтобы утром не зевать над первой строчкой.
Ш-ш-ш… Шорох был негромкий, но в темноте от него казалось, будто под кроватью кто-то возит сухой хвостиком по полу. Марк прислушался. За окном шелестели листья, холодильник далеко на кухне коротко гудел, а шорох появлялся именно здесь — возле его подушки.
Он свесился с края кровати, но сразу отпрянул. Под ней было тесно, пыльно и совсем черно. Даже полосатые носки, которые Марк утром нечаянно закинул туда ногой, пропали в этой черноте. «Я не буду лезть один», — сказал он себе тихо и сел ровнее.
На тумбочке стоял ночник с круглым жёлтым окошком. Марк нажал кнопку, и в комнате разлился спокойный свет. На стене стали видны книжная полка, спинка стула и рюкзак с синей молнией. Только щель под кроватью всё равно оставалась таинственной.
Марк приоткрыл дверь в коридор. Там горела маленькая лампа, и из кухни слышалось, как мама ставит чашку в сушилку. — Мам, пожалуйста, приди. Под кроватью шуршит, а я хочу узнать почему, прежде чем усну. Мама сразу вышла в коридор и подошла к нему.
— Правильно позвал, — сказала она. — Проверим вместе, не торопясь. Что ты уже заметил? Марк показал на край кровати. — Шорох не у окна. Он вот тут. И бывает, когда воздух двигается. Мама кивнула, но не стала угадывать за него.
Она принесла из коридора длинную деревянную линейку, а Марк опустился на ковёр рядом с ней. Мама придерживала край покрывала, чтобы оно не упало ему на голову. Марк направил свет ночника вниз и увидел под кроватью знакомые полосатые носки, один кубик от конструктора и белый уголок.
Ш-ш-ш… Белый уголок дрогнул, приподнялся и снова лёг на пол. Марк заметил: занавеска у окна тоже чуть качнулась. Окно было закрыто, но форточка сверху осталась приоткрытой после дневного проветривания. — Это не хвостик, — прошептал Марк. — Это бумага шевелится!
Мама осторожно подвинула линейкой носки, а Марк, не залезая под кровать, подтянул к себе лист за чистый край. На нём были крупные буквы и нарисованный красный рюкзак. Марк узнал лист: днём он писал на нём, что положит в школу — пенал, тетрадь, сменку. Потом лист соскользнул со стола.
Он хотел сунуть лист обратно под кровать, чтобы не думать о нём до утра, но остановился. «Нет, раз нашёл — уберу», — решил Марк. Он положил список в передний карман школьного рюкзака и застегнул синюю молнию. Теперь и лист был на месте, и завтрашние вещи будто стали ждать спокойнее.
Мама прикрыла форточку, оставив совсем маленькую щёлочку для свежего воздуха. Шорох под кроватью исчез. Марк прислушался ещё раз и услышал другой звук: листья за окном шептались о стекло, ровно и далеко. — Этот я знаю, — сказал он. — Он снаружи.
Мама поцеловала Марка в лоб и ушла, оставив дверь приоткрытой и ночник с мягким жёлтым светом. Марк устроился на подушке, вытянул ноги под одеялом и посмотрел на рюкзак у стула. Завтра будет школа, а сейчас можно было просто слушать знакомый шелест за окном. Скоро веки у него потяжелели, и комната стала совсем тихой.