Марк учится замечать собственные старания и честно говорить о зависти. Благодаря поддержке Лизы и мамы он находит место для своего рисунка — рядом с рисунком сестры.
Марк дёрнул молнию синего школьного рюкзака так резко, что из кармана выскользнул его рисунок. На листе был нарисован школьный двор: жёлтая горка, три окна класса и большое дерево с кривыми ветками. Марк поднял рисунок, посмотрел на него и сунул между тетрадями лицом вниз.
За кухонным столом мама листала тетрадь Лизы. В ней ровными строчками стояли примеры, а на полях — аккуратные зелёные галочки. «Лиза, какая ты внимательная, — сказала мама. — Всё сделала ещё до начала школы». Лиза улыбнулась и поправила жёлтый кардиган. Марк почувствовал, будто его рисунок в рюкзаке стал совсем маленьким.
«А я бы тоже мог ровно писать», — буркнул он. «Мог бы», — спокойно ответила мама. Марку не понравилось это спокойствие. Он застегнул рюкзак и сказал: «Только не буду». На школьном дворе уже собирались дети, и мама повела их к классу.
Учительница показывала, где будут стоять новые коробки с карандашами. Лиза сразу заметила, что на одной коробке отклеился уголок, и придержала его ладонью. «Спасибо, Лиза, ты очень наблюдательная», — сказала учительница. Марк отвернулся к окну. Ему показалось, что похвала звякнула, как ложка о чашку, и все непременно её услышали.
Потом учительница попросила детей прикрепить на доску летние рисунки. Марк вынул свой лист, но увидел рядом яркий рисунок Лизы: на нём была целая улица с велосипедами, цветочными клумбами и даже крошечным почтовым ящиком. Марк свернул свой рисунок трубочкой. «Не хочу вешать», — сказал он.
Мама, стоявшая у двери класса, присела рядом с ним. «Ты сердишься на Лизу?» Марк хотел сказать: «Нет». Но мама ждала, не торопила. Тогда он прошептал: «Когда её хвалят, будто меня вообще нет». Мама кивнула. «Тебе хочется, чтобы твоё старание тоже видели». Марк сжал бумажную трубочку. «А его никто не видит».
«Я вижу, как ты сам собрал рюкзак, — сказала мама. — И как вчера долго рисовал дерево, пока ветки не стали похожи на настоящие. Но знаешь, я не всегда догадываюсь, чем ты гордишься. Иногда это можно показать». Марк развернул лист. На ветке его дерева сидела маленькая синяя птица, почти незаметная между листьями. «Вот её я хорошо сделал», — признался он.
После встречи дети вышли во двор. Рядом со школьной скамьёй Лиза догнала Марка и протянула ему сложенную вчетверо записку. «Я положила её тебе в рюкзак утром, но ты так быстро его закрыл». Марк развернул бумагу. Крупными буквами там было написано: «Марк умеет придумывать самые живые рисунки. Я жду твоё дерево в нашем классе. Лиза».
Марк посмотрел на сестру. Она не улыбалась широко и не ждала благодарности, а просто держала край своего кардигана, как всегда, когда волновалась. И Марк вдруг вспомнил: утром Лиза первой сказала, что его рисунок надо взять в школу. Он только не услышал — в тот момент злился из-за тетради.
«Я тебе завидую, — сказал Марк у школьной скамьи. — Когда тебя хвалят, мне хочется, чтобы тебя перестали хвалить». Лиза моргнула, потом тихо ответила: «А мне иногда кажется, что у тебя всё получается смелее. Ты не боишься рисовать кривые ветки. Я бы их линейкой мерила». Мама подошла ближе, но не стала говорить вместо них.
Марк расправил рисунок и понёс его к доске сам. Он прикрепил лист рядом с Лизиным, а синяя птица оказалась как раз возле окна. Учительница заметила её и сказала: «Какая хорошая деталь, Марк. Птица будто прилетела посмотреть на класс». Марк почувствовал, как внутри становится не тесно, а просторно. Он повернулся к Лизе: «А у тебя почтовый ящик классный. Даже флажок есть».
Дома Марк положил записку в прозрачный кармашек рюкзака, рядом с рисунком. Лиза убрала свою тетрадь на полку, а мама поставила рюкзак у двери, чтобы утром не искать его. Перед сном Марк ещё раз подумал о синей птице и о Лизином флажке. У каждого на рисунке было своё важное место — и на доске хватило места обоим.