Гриша знает стихотворение наизусть, но перед школьным праздником слова вдруг начинают прятаться. Ему предстоит самому найти маленькую опору, которая поможет голосу выйти наружу.
В пятницу утром Гриша проснулся раньше будильника и сразу вспомнил про школьный праздник. На празднике ему предстояло читать стихотворение перед всем классом и родителями. Стихотворение он выучил ещё во вторник, но от одной мысли о сцене внутри у него становилось тесно, будто рубашка вдруг сделалась на два размера меньше.
За завтраком мама спросила, помнит ли он первые строки. Гриша кивнул и тихо прочитал их, глядя в тарелку, а потом сбился на самом простом слове. Он сердито покрутил ложку в каше: дома слова были послушными, а стоило кому-нибудь посмотреть, как они начинали толкаться и прятаться друг за друга.
В школе на репетиции учительница Ольга Сергеевна поставила детей полукругом. Когда подошла очередь Гриши, он поднял лист, увидел сразу двадцать лиц и почувствовал, как уши нагрелись. Первая строчка выскочила слишком тихо, вторая зацепилась за горло, и Гриша остановился, хотя все слова были у него внутри.
Ольга Сергеевна не стала торопить его и попросила начать сначала после перемены. Гриша отошёл к окну, где на стекле дрожали солнечные зайчики от снега. Он прижал лист к груди и подумал, что, может быть, лучше заболеть до праздника, хотя прекрасно понимал: мама всё равно заметит его горячий лоб и настоящую температуру.
На перемене Гриша спрятался не в одиночестве, а за последней партой, где рядом сидел его одноклассник Миша. Миша складывал из цветной бумаги маленькую звезду и не спрашивал, почему Гриша молчит. Гриша раскрыл лист, провёл пальцем под первой строкой и вдруг заметил, что палец сам двигается ровно, слово за словом.
Он попробовал читать шёпотом, не отрывая пальца от строки. Получилось медленно, зато слова перестали разбегаться, а в груди стало чуть просторнее. Тогда Гриша подумал: если на празднике держать лист одной рукой, а большим пальцем другой тихо вести под словами, никто даже не заметит его маленький секрет.
После перемены он снова вышел к доске. На этот раз Гриша смотрел не на весь класс, а на край листа и вёл большим пальцем под каждой строчкой. Голос всё ещё дрожал, но не исчезал; он добрался до конца стихотворения и услышал, как Ольга Сергеевна сказала: «Вот теперь я тебя слышу».
До праздника оставался один день, и Гриша несколько раз репетировал дома. Мама сидела на диване и вязала, не превращая комнату в строгий зал для выступлений. Иногда он поднимал глаза, иногда смотрел на лист, но каждый раз возвращался к своему ровному движению пальца, словно шёл по узкой дорожке через ручей.
Вечером Гриша положил праздничную рубашку на стул и ещё раз прочитал стихотворение перед окном. За стеклом темнел двор, фонари отражались в лужах, и в этих отражениях не было ни одного оценивающего взгляда. Гриша заметил, что страшнее всего ему не забыть слова, а услышать собственный дрожащий голос среди тишины.
Утром актовый зал наполнился шорохами, голосами и запахом бумажных украшений. Дети поправляли воротники, родители занимали стулья, а Ольга Сергеевна проверяла порядок выступлений. Гриша стоял за кулисой рядом с Мишей, держал сложенный лист и чувствовал, как сердце стучит всё громче, будто тоже собиралось выйти на сцену.
Когда назвали его имя, ноги у Гриши стали ватными. Он вышел к микрофону и увидел перед собой не лица, а большое светлое пятно, в котором всё смешалось. На первой строке голос сорвался, и в зале стало так тихо, что Гриша услышал, как шуршит уголок его листа.
Он мог бы быстро пробормотать остаток или повернуться к Ольге Сергеевне, но вдруг вспомнил не совет и не чужую подсказку, а свой палец, который знает дорогу. Гриша положил большой палец под первую строку, медленно провёл им вправо и сделал маленькую паузу перед следующим словом. Потом он начал снова.
Сначала голос был тонким и дрожащим, но каждое следующее слово становилось на своё место. Палец двигался под строками, а Гриша успевал вдохнуть в паузах и уже не пытался победить весь зал сразу. Он просто читал одну строчку, потом следующую, пока последнее слово не осталось висеть в тёплом воздухе.
Несколько секунд никто не двигался, а затем раздались аплодисменты. Гриша вернулся за кулисы, сел рядом с Мишей и посмотрел на свой лист: в нём не было ничего волшебного, только знакомые строки и маленькая дорожка, которую он нашёл сам. Сердце ещё стучало, но теперь Гриша слышал в нём не страх, а спокойное: «Я смог».
« Спокойной ночи. Завтра этот добрый мир снова будет ждать тебя. »