Тим и картонная ракета до Луны

Шурх-шурх-шурх — картонная коробка зашевелилась прямо посреди комнаты. Тим высунулся из круглого отверстия и громко объявил: «Ракета готова к старту!» На голове у него сидел папин дуршлаг, к бокам коробки были приклеены серебряные ложки, а из трубы для полотенец торчал хвост из красных лент. На картонном боку Тим ещё нарисовал круглое окошко и три звезды, чтобы ракета сразу знала дорогу в небо.

Мама Ника вошла с рулоном скотча и остановилась так резко, что чуть не приклеила его к собственному локтю. Рядом с ней крался кот Плюша, пушистый, рыжий и очень недовольный тем, что ракета заняла его любимую корзину. Тим показал на картонный рычаг и сказал, что осталось только решить, куда лететь: к Луне или в буфет.

В этот момент из круглого иллюминатора посыпались серебряные искры, хотя внутри ракеты не было ни лампочки, ни батарейки. Искры сложились в тонкую дорожку и поползли к окну, где на небе сияла большая круглая Луна. Плюша фыркнул, сел на ракетный нос и немедленно объявил себя главным специалистом по космическим хвостам.

Мама Ника пристегнула Тимову ракету широким ремнём к своему рюкзаку, а сама забралась внутрь рядом с ним. Плюша устроился между ними и занял ровно две трети сиденья, хотя весил всего лишь как большой пирог. Тим повернул картонный рычаг, и ракета сказала: «Пф-ф-ф», после чего мягко поднялась к потолку.

Потолок вдруг оказался не потолком, а круглой дверью в ночное небо. Ракета проскользнула сквозь неё, не зацепив даже одну занавеску, и понеслась по серебряной дорожке. Внизу уменьшались дома, деревья и забытый на столе бутерброд, который почему-то тоже начал подниматься следом, словно очень хотел стать космическим.

Когда ракета приблизилась к Луне, серебряная дорожка внезапно чихнула и рассыпалась на маленькие светящиеся запятые. Ракета завертелась, Плюша растопырил лапы, а мама Ника схватила Тимов ремень. За иллюминатором запятые медленно кружились, щекотали ракетный нос и тихонько звенели, словно крошечные ложки. На лунной поверхности что-то блеснуло и прокатилось в кратер, и Луна тихо сказала: «Ой, только не это!»

Ракета приземлилась в куче мягкой лунной пыли, которая взвилась вверх и медленно повисла вокруг, как сахарная вата. Тим выглянул наружу и увидел следы, похожие на отпечатки огромных тапочек. Мама заметила на краю кратера золотую нитку, а Плюша тут же потянул её зубами и запутал в собственном хвосте.

Из кратера донёсся жалобный скрип, будто кто-то пытался открыть тугую банку. Тим, мама и Плюша заглянули вниз и увидели лунный колокольчик без язычка. Луна объяснила, что её круглая светлая пуговица укатилась в кратер, а без неё серебряная дорожка чихает и не может доставить ракету домой.

Тим достал из ракеты картонную верёвку, которую сначала собирался использовать как запасной хвост. Мама Ника привязала её к прочному поручню, а Плюша проверил узел лапой и случайно добавил к нему свой хвост. Они спустились в кратер, где каждый шаг подбрасывал их вверх, словно невидимые батуты обижались на тяжёлые ботинки.

Внизу было три дороги: одна из лунного сыра, вторая из блестящих пуговиц, а третья из сонных облачков. Тим выбрал сырную, потому что она пахла завтраком, но через несколько шагов дорога начала громко жевать его сапоги. Пришлось перепрыгнуть на пуговицы, которые подпрыгивали под ногами и дружно выкрикивали: «Не наступать на дырочки!»

В самом центре кратера они нашли золотую пуговицу, но её сторожил огромный лунный чих. Он сидел над пуговицей прозрачным комком и дрожал от каждого звука. Внутри комка вспыхивали серебряные запятые, а сама пуговица едва выглядывала из-под его круглого бока. Тим достал картонный носовой платок, мама осторожно подула на край комка, а Плюша щекотно провёл усом по серебряной пылинке.

Чих вырвался такой силы, что Тим, мама и Плюша взлетели вверх вместе с пуговицей. Пуговица подскочила, ударилась о лунный колокольчик и зазвенела так громко, что у Плюши распушились даже усы. Но вместо того чтобы упасть обратно, она полетела прямо к вершине Луны, где застряла между двумя сияющими впадинками.

Серебряная дорожка начала собираться вокруг них, но каждый раз, когда она почти замыкалась, пуговица выскальзывала и снова подскакивала. Тим заметил, что лунный колокольчик качается на золотой нитке, словно тоже пытался дотянуться до пуговицы. Он протянул картонную верёвку, мама удержала её, а Плюша, забыв о всяком достоинстве, прыгнул прямо на колокольчик. От прыжка колокольчик жалобно звякнул, зато золотая нитка натянулась ровнее.

Колокольчик качнулся, нитка натянулась, и пуговица с тихим «плюп» вылетела из впадинки. Тим поймал её своей картонной коробкой, а мама прижала коробку к груди, чтобы пуговица не убежала снова. Луна раскрыла на своей светлой поверхности маленькую круглую выемку, и Тим осторожно положил туда пуговицу. В ту же секунду Луна засияла ровно и ярко, серебряная дорожка перестала чихать и закрутилась вокруг ракеты огромной светящейся спиралью.

Обратный путь оказался веселее первого, потому что ракета теперь летела хвостом вперёд и громко насвистывала. Плюша лежал на потолке, будто это был пол, а Тим пытался поймать пролетающие мимо запятые. Мама держала рюкзаковый ремень и смеялась, когда один лунный луч вежливо постучал в иллюминатор.

Ракета мягко опустилась обратно в комнату и вернулась на место, где стояла корзина. На столе лежал тот самый бутерброд, только теперь на нём блестела крошечная пуговица с лунным блеском. Тим спрятал её в карман, мама поставила чай, а Плюша забрался в ракету и потребовал лететь к Марсу, потому что там, по его мнению, гораздо лучшее кресло.