Приключения дракончика Пыхтя

Пыхтя снова плюхнулся в мягкую кучу мха и так громко вздохнул, что со стены пещеры посыпались три сонных камешка. Его маленькие крылья дрогнули, подняли пыль и тут же бессильно повисли, будто два мокрых полотенца. «Ну почему лапы умеют бегать, хвост умеет вилять, а крылья только щекочутся?» — пробормотал дракончик.

Пыхтя жил в пещере на краю Мятного леса, где деревья пахли свежими леденцами, а папоротники шептались даже тогда, когда рядом никого не было. В потолке пещеры имелось круглое окно, похожее на блюдце, и через него каждую ночь заглядывали звёзды. Дракончик часто смотрел туда и представлял, как однажды пролетит над верхушками деревьев.

Вдруг в окно влетел золотой огонёк, стукнулся о сосульку из застывшего мятного сока и завертелся вокруг Пыхти. «Ой, простите, я немного тороплюсь», — сказал огонёк тонким голосом. Это оказался светлячок по имени Златик, а в его лапках сиял крошечный золотой фонарик.

Златик опустился на каменный стол и развернул карту, нарисованную на листике кувшинки. На карте вдалеке темнела Гора Ветров, а над ней крутились серебряные завитки. «Говорят, у этой горы крылья сами вспоминают, как летать», — сообщил светлячок. Пыхтя так подпрыгнул, что хвостом сбил со стола миску с мятными сухариками.

Дракончик быстро собрал дорожный мешок: два сухарика, клубок красной бечёвки и гладкий камень, который он считал счастливым. Златик проверил золотой фонарик, а потом торжественно объявил, что его свет умеет показывать дорогу даже в полной темноте. «А если дорога спрячется?» — спросил Пыхтя. «Тогда будем искать её вместе», — ответил Златик.

Они вышли из пещеры, и Мятный лес сразу зашуршал им вслед. Ветви покачивались, будто провожали путешественников зелёными ладонями, а пахучие листья липли Пыхте к носу и щекотали ему щёки. Дракончик чихнул огнём, и перед ним вспыхнул маленький шарик, похожий на поджаренную горошину; шарик подпрыгнул на тропинке и тут же погас. Златик тихонько рассмеялся, поднял фонарик повыше, и его золотой свет лёг на траву тонкой дорожкой.

«Это, наверное, хранитель дороги», — прошептал Златик. «Или очень уставший камень», — предположил Пыхтя, разглядывая неподвижные каменные щёки великана. На носу тролля висела табличка из коры, но на ней не было надписи, только нарисован огромный зевок, от которого даже Златику захотелось говорить потише. Дракончик заметил рядом закопчённый чайник и решил разбудить великана самым вежливым способом, чтобы не напугать его и не устроить лишнего шума.

Пыхтя набрал воздуха и выдохнул крошечное пламя, чтобы подогреть троллю чайник, стоявший рядом. Пламя получилось не горячим, а щекотным, и тролль зашевелил бровями. Потом он чихнул так мощно, что все моховые подушки взлетели, а Пыхтя с Златиком покатились по склону, обняв дорожный мешок.

«Кто устроил землетрясение прямо у моего носа?» — проворчал тролль, открывая один глаз. Его звали Дремун, и он действительно был хранителем дороги к Горе Ветров, но просыпаться ему ужасно не хотелось. «Нам нужно пройти дальше», — сказал Пыхтя. «Можно, если вы принесёте мне три сонных колокольчика», — зевнул Дремун.

Путь стал круче, а воздух — прохладнее и звонче. Где-то впереди уже гудела Гора Ветров, хотя до неё оставалось ещё далеко, и этот гул то прятался за камнями, то снова катился им навстречу. Пыхтя часто останавливался, потому что крылья неприятно тянуло, словно внутри них кто-то расправлял невидимые бумажные веера. Он осторожно шевелил ими, но от этого становилось лишь щекотнее, и Златик каждый раз терпеливо ждал, пока дракончик переведёт дух.

На узкой площадке они нашли старое каменное колесо, которое вращалось без всякой причины. Златик подлетел ближе и увидел в центре колеса маленькую дверцу. За дверцей хранился ветер — целая круглая порция, свернувшаяся в клубок. «Не открывай», — предупредил Пыхтя, но колесо уже повернулось.

Дверца распахнулась, и ветер выскочил наружу, закружив пыль, листья и один мятный сухарик. Он подхватил Златика вместе с фонариком и понёс к обрыву. Пыхтя вцепился в красную бечёвку, обвязал её вокруг каменного колеса и бросил свободный конец светлячку. Златик ухватился за верёвку, и ветер сердито зашипел.

Пыхтя услышал голос реки Ласки, донёсшийся снизу: «Несите страх вместе!» Он вспомнил красную бечёвку, Дремуна, Златика и то, как ветер уже однажды отпустил их. Дракончик перестал махать изо всех сил и поймал ритм бури. Раз, два, три — крылья поднялись, и Пыхтя пролетел прямо сквозь серебряную воронку.

Буря вспыхнула золотыми искрами и рассыпалась по небу тихими облаками, которые поплыли от вершины к далёкому Мятному лесу. Ветер облетел Пыхтю, коснулся его крыльев прохладными невидимыми пальцами и прошептал: «Теперь ты помнишь». Дракончик плавно опустился на вершину, стараясь поставить лапы ровно, хотя приземлился немного боком и сел прямо в шапку Дремуна. Пыхтя смущённо пискнул, но крылья за его спиной ещё долго дрожали от радости, будто не хотели забывать полёт.

Тролль снял шапку с дракончика, надел её обратно и сказал: «Хорошее место для посадки, но моя голова всё-таки удобнее». Златик вынул фонарик из каменного столба, и тот снова засиял прежним тёплым светом. Гора больше не гудела, а только тихонько посвистывала, словно провожала новых друзей.

Обратная дорога оказалась совсем другой. Пыхтя уже не карабкался по каждому склону, а перелетал через невысокие камни, делая в воздухе неуклюжие, но всё более уверенные круги. Дремун шёл рядом и иногда просил подбросить его мешок с подушками. «Я тоже почти летаю», — объяснял он, когда Пыхтя поднимал мешок.

У реки Ласки их встретило то самое бревно в красной шапке. Оно поклонилось Пыхте и сказало, что теперь мосту очень хочется научиться плавать. Река засмеялась, подняла широкую волну и мягко перенесла всех на берег. За это Пыхтя подарил ей один мятный сухарик, и Ласка спрятала его под водой для особого праздника.

Когда путешественники вошли в Мятный лес, листья зашуршали громче прежнего. Пыхтя поднялся над тропинкой, пролетел между двумя деревьями и приземлился возле своей пещеры. Он всё ещё летал не очень ровно: один раз сел на куст, второй раз на собственный мешок, а третий раз попал хвостом в мягкий мох.